Автор цитат: Гюстав Флобер. Страница 3

А между тем разве Мужчина не должен знать Все, Быть Всегда на высоте, не должен вызывать в женщине силу Страсти, раскрывать перед ней всю Сложность Жизни, посвящать ее во все Тайны бытия?

Он пришел к выводу, что Запрет Видеть Эмму дает ему Право Любить ее.

Неужели им Больше нечего Было сказать Друг другу? Нет, Глаза их говорили о чем-то гораздо более важном. Подыскивая банальные Фразы, оба чувствовали, как Все их Существо охватывает томление. Это был как Шепот Души - сокровенный, немолчный, заглушающий Голоса. Потрясенные этим новым для них наслаждением, они не пытались поведать о нем друг другу, уяснить себе, где его Источник. Грядущее Счастье, словно Река в тропиках, еще издали наполняет неоглядные просторы тою негой, какой оно дышит Всегда, еще издали повевает благоуханным ветром, и Человек, упоенный, погружается в забытье, не заглядывая в даль и даже не помышляя о ней.

Одиночество нельзя заполнить воспоминаниями, они только усугубляют его.

Настойчивость смягчает судьбу.

Она купила себе План Парижа и кончиком пальца блуждала по столице. Скиталась по бульварам, останавливалась на каждом углу, на перекрёстках улиц, перед белыми квадратиками домов. Когда Глаза уставали, она закрывала веки и видела во мраке колеблемые ветром языки газовых огней и подножки колясок, мгновенно откидывающиеся у подъезда театров.

Нет такого мещанина, который в пору мятежной юности хотя бы Один День, хотя бы одно Мгновение не считал себя способным на глубокое Чувство, на смелый Подвиг.

Ведь Если бы Эмма умерла, это сквозило бы во всем! А между тем Ничего необычайного вокруг не происходит: на небе ни облачка, Деревья колышутся, вон прошло Стадо овец.

Если бы от наших страданий кому-нибудь Было легче, то мы бы, по крайней мере, утешались мыслью о том, что жертвуем собой ради других.

Самонадеянность Человека зависит от той среды, которая его окружает: на антресолях говорят иначе, нежели на пятом этаже...

Эмма ничем не отличалась от других любовниц. Прелесть новизны постепенно спадала, точно Одежда, обнажая вечное Однообразие Страсти, у которой Всегда одни и те же формы и Один и тот же Язык. Сходство в оборотах речи заслоняло от этого слишком трезвого Человека разницу в оттенках Чувства. Он слышал подобные Фразы из продажных и развратных уст и потому с трудом верил в Искренность Эммы.

В том-то и Дело, что Есть две морали, - отрезал Родольф. - Есть мелкая, условная, человеческая, - Она вечно меняется, она криклива, она копается в грязи, у нас под ногами, как вот это сборище дураков, которое вы видите перед собой. Но есть Другая Мораль, вечная - она вокруг нас, как вот эта Природа, и она над нами, как голубое Небо, откуда нам светит Солнце.

Камин погас, маятник стучал себе и стучал, и Эмма бессознательно подивилась, как это Вещи могут Быть спокойны, когда в душе у нее так смутно.

Любовь, казалось ей, приходит внезапно, с молнийным блеском и ударами грома; это Вихрь, который налетает откуда-то с неба на Жизнь, переворачивает ее вверх дном, обрывает Желания, точно Листья, и ввергает Сердце в пучину.