Книга: Любите ли вы Брамса?

Впервые в Жизни Она наслаждалась этой страшной радостью - Любить того, кого ты неотвратимо заставишь пройти через Муки.

Он стоял не двигаясь, растерянно глядя на неё. Она чуть улыбнулась.
- До свидания, милый.
Он нагнулся к окну машины.
- Я не могу без Тебя, Поль.
Она рывком тронула с места, чтобы Роже не заметил слёз, туманивших ей взор. Машинально она включила «дворники» и сама горько рассмеялась этому нелепому жесту.

Только когда Симон позвонил в тот Вечер у ее дверей и Она увидела его темный галстук, его напряженный Взгляд, это ликование, прорывавшееся в каждом жесте, это Смущение, похожее на то, какое охватывает Человека, избалованного сверх меры жизнью и получившего вдруг еще Наследство, ей захотелось разделить его Счастье. Счастье, которое она ему дарит: «Вот я, мое Тело, мое Тепло, моя Нежность, Мне они ни к чему, но, доверив их твоим рукам, я, Быть может, вновь сумею обрести в них усладу».

В то же самое Время Она понимала, что бессмысленно продолжать такой Разговор в объятиях этого мальчика, стоя под дождем, как стоят потерявшие Разум Любовники, но не могла пошевелиться.

Он шагнул ей навстречу, Она улыбнулась, и вдруг наступило Мгновение такой полноты Жизни, такого спокойствия, что он даже прикрыл Глаза. Он её любит. Он принимал Всё, всё, что произойдёт, Если произойдёт это из-за неё, всё равно хуже не будет.

Она просто боялась, она безотчетно ждала, чтобы он пришёл и заставил её принять свою Любовь. Ей Было невмоготу, и однообразное Течение зимних дней, вереница Всё одних и тех же улиц, приводивших её, одинокую, от квартиры к месту работы, этот телефон-предатель - она каждый раз жалела, что сняла трубку: так отчужденно и пристыжено звучал Голос Роже, - и, наконец, Тоска по далёкому лету, которое Никогда не вернётся, - всё вело к безучастной вялости и требовало любой ценой, чтобы «хоть что-то произошло».

Она боялась только одного, как бы Симон не вздумал держать её за руку во Время концерта; боялась тем сильнее, что предвидела это; а Поль, когда сбывались её Ожидания, Всегда охватывала смутная Тоска. И по этой причине она любила Роже. Он Никогда не оправдывал её чаяний, всегда, так сказать, выпадал из обычной программы.

Осень медленно и ласково просачивалась в Сердце Поль. Мокрые, рыжие, уже наполовину затоптанные Листья, цепляясь Друг за Друга, постепенно смешивались с землей.

Он был весьма подходящим объектом для психоанализа - так, по крайней мере, утверждала его Мать.

«Любите ли вы Брамса?» Она неподвижно постояла у открытого окна, Солнце ударило ей в Глаза, ослепило на Миг. И эта коротенькая Фраза: «Любите ли вы Брамса?» - вдруг разверзла перед ней необъятную Пропасть забытого: Всё то, что она забыла, Все Вопросы, которые она сознательно избегала перед собой ставить. «Любите ли вы Брамса?» Любит ли она хоть что-нибудь, кроме самой себя и своего собственного существования? Конечно, она говорила, что любит Стендаля, знала, что его любит. Вот где разгадка: знала. Возможно, она только знала, что любит Роже. Просто Хорошо усвоенные истины. Хороши в качестве вех. Ей захотелось с кем-нибудь поговорить, как бывало в двадцать лет.

Роже Всегда производил среди людей легкое Смятение, таким он казался неприручаемым, а потому желанным для большинства женщин.

Она словно о чём-то просила, просила невнятно, но он остро почувствовал - просила того, что он не мог ей дать, Никогда никому не мог. Конечно, следовало бы остаться у неё и провести с ней Ночь: Нет всё-таки лучшего Средства успокоить тревогу Женщины.

Да, он был по-своему честен. Но не заключается ли Честность в том, не в том ли единственно мыслимая честность в нашей путаной Жизни, чтобы Любить достаточно сильно, дать другому Счастье. Даже отказавшись, Если Надо, от самых своих заветных теорий.

Симон поднял голову и посмотрел вслед Роже, с трудом пробиравшемуся между столиками.
- Вот это Мужчина,  - сказал он.  - А! Каков? Настоящий мужчина. Ненавижу всех этих здоровяков, мужественных, здравомыслящих...
- Люди гораздо сложнее, чем вам кажется,  - сухо возразила Поль.