товарищ [Тема]

- Солдат на отдыхе должен Быть сыт, пьян и Нос в табаке. Я Правильно говорю?
- Так точно, Товарищ капитан. (звучат вразнобой Голоса)
... Мы бы от наркомовских не отказались бы для аппетиту.
- Будут к вечеру, обещаю.
- Капитан Бредунов Если что-то говорит, то будет. Верно говорю?
- Так точно, товарищ капитан.
- Верно говорю, абрашек?
- Прошу прощения, товарищ капитан, не расслышал.
- По-русски не понимаешь? Ты Больше по-жидовски балакаешь? Может тебе еще и русский кулеш не нравится? Ты больше мацу уважаешь. ... э... Ребят, а нашему абрашу кулеш не нравится. жидам мацу подавай, верно говорю?
- Так точно, товарищ капитан.
- Сколько Время? Два еврея, третий жид по верёвочке бежит7

Сначала едят Солдаты. И не спорьте со мной, Товарищ комбат!

Наводчик с заряжающим вылезли из-под брезента, неуклюже поднялись, переглянулись, пожали плечами.
- А где Щербак?
- На кухню пошел, - ответил наводчик.
- За завтраком, - пояснил заряжающий.
- Я вас не спрашиваю, ефрейтор Бянкин, Зачем он пошел. Я спрашиваю, Почему Щербак пошел, а не вы? - Саня передохнул. - Сколько раз запрещал отлучаться водителю с наводчиком. Почему не исполняются мои приказания?! - У Сани Голос сорвался, и он последние Слова просвистел фистулой.
Сержант с ефрейтором опять переглянулись и, как Показалось Сане, усмехнулись нарочито оскорбительно.
- Сержант Домешек, прекратите корчить рожи и отвечайте на Вопрос: почему не исполняются мои приказания?
Сержант Домешек, тощий одесский еврей с выразительными печальными глазами, принял стойку «смирно». - Не могу знать, Товарищ гвардии младший лейтенант.
- Ефрейтор Бянкин, почему не выполняются мои приказания?
- Почему? - Бянкин вздохнул, сдвинул шапку на лоб, со лба опять на затылок и, глядя на командира ясными, невинными глазами, пояснил: - Очень Гришка Щербак любит ходить на эту кухню.

Малешкин: - Где Щербак?
Домешек: - На кухню пошел.
Бянкин: - За завтраком.
Малешкин: - Я у вас не спрашиваю, за чем он пошел. Я у вас спрашиваю: Почему он пошел, а не вы?... Сержант Домешек, перестаньте корчить рожи. Отвечайте на вопрос.
Домешек: - Не могу знать, Товарищ гвардии младший лейтенант.
Малешкин: - Сколько раз я запрещал отлучаться от машины водителю и наводчику?! Почему не выполняются мои приказания? Я вас спрашиваю!
Бянкин: - Почему... Уж больно Гришка любит ходить на эту самую кухню.

- Понимаете, Товарищ раввин, Украина - отдельное, суверенное, независимое Государство.
- А-а-а-а-а... Вот эту хохму Надо непременно Сегодня же вечером рассказать моей жене.

- Понимаете, Товарищ раввин, Украина - отдельное, суверенное, независимое Государство.
- А-а-а-а-а... Вот эту хохму Надо непременно Сегодня же вечером рассказать моей жене.

Нет слов таких, чтоб ими описать
Всю нетерпимость горя и печали.
Нет слов таких, чтоб ими рассказать,
Как мы скорбим по Вас, Товарищ Сталин…

- Внимание! Я хочу сказать Тост…
- Ну вот! Наступил на горло моей песни! Ладно, раз приспичило, давай тост!
- Родные мои, я так счастлив…
- О! Хороший тост! Вот за это и выпьем!
- Да погоди ты! Дай, я хочу сказать… Вы знаете, Мне в Жизни так много приходилось Врать и изворачиваться… И Всё ради чего? Ради денег? Да тьфу на них! Ведь Главное не Деньги! А главное - вы, мои родные. Тома, Нина, брат… Простите… И главное, простите меня, что я так долго не мог в это поверить, я…
- Так, хорош на слезу давить! Всё, сказал тост - значит Надо пить!
- Вот! Золотые Слова! Сразу видно, в правильном коллективе воспитывался Товарищ!

( Девочки смотрят на Вику)
- Чего, уставились? Я уже совершеннолетняя, Мне можно!
(Девочки подходят к ней)
- Я б, тоже накатила!
- Ой, Шампанское! А, можно мне глоточек пожалуйста?
- Мне тоже пить Хочется.
- Ну, и я тогда! Оно Сладкое?
- Брют! И я его собственно, никому не предлагаю!
- А, очень Плохо, что не предлагаешь. Не по-товарищески!
(Вика встаёт со скамейки)
- А, я вам не Товарищ! Шампанское, моё!
(Начинается Драка)

- Салют!
- Хэллоу!
- Кому дубленка горела?
- Мне.
- Держи! [даёт лыжи Ане, Потом достает дубленку] Сколько даёшь?
- Сто сорок!
- За сто сорок сам буду носить! Двести!
- Ты, малыш, не зарывайся! Сто шестьдесят, Край! Держи! [Фрида даёт Деньги]
- Эксплуатация детского труда! Винил где?
- Ой, простите Товарищ! [Фрида смеётся и уходит за пластинкой]
- С вами приятно иметь Бизнес, гражданка! [берет пластику] Бай!
- Бай! [мальчик уходит]
- А сколько ему лет?
- Двенадцать!

- Доктор Юрич, вы простите меня, что не сказал вам…
- Была Вина, да прощена! Народная Мудрость. Это ты меня Прости за то, что не поддержал. Я, как старший Товарищ, должен был радоваться за то, что ты растешь… Когда уходишь?
- Да вот… скажу Арефьевой, доработаю две недели и Всё…
- Буду рад провести с тобой Эти две недели… Доктор Львович!
- И я буду рад, Доктор Юрич…

Как же горько Видеть, что твой Бывший Товарищ стал слабаком.

Вам определенно когда-то хоть раз Было больно. Больно так, что разрывало Всё внутри. Так, что закладывало Уши, а в горле был ком. Так, что Слезы катились сами по себе. Так, что Глаза не хотели Больше никуда Смотреть, а лишь какая-то Точка была удостоена вашего внимания на протяжении нескольких минут или часов. Так, что вы не замечали Ничего вокруг, а только ваша Боль... и ничего больше. Она шумела громче всех... в ушах, в голове, в Сердце, в душе... везде. Она окутывала, как Одеяло - с головы до ног. Боль очень преданна. Если она Есть, то как верный Товарищ с вами повсюду... даже ночью. Очень жаль, что такими преданными не могут Быть Все те Люди, которые встречаются на нашем пути...

Я Все смогу, я клятвы не нарушу,
своим дыханьем землю обогрею.
Ты только прикажи - и я не струшу,
товарищ Время,
товарищ Время!
Я снова поднимаюсь по тревоге.
И снова Бой, такой, что пулям тесно!
Ты только не взорвись на полдороге,
товарищ Сердце,
товарищ Сердце!
В большом дыму и полночи, и полдни.
А я хочу от дыма их избавить.
ты только все, пожалуйста, запомни,
товарищ Память,
товарищ Память.