Автор цитат: Федерико Гарсиа Лорка. Страница 2

Я брат всем людям, и Мне отвратительны те, Кто любит родину вслепую и приносит себя в жертву пустым националистическим идеалам.

И этот Пейзаж Мне не радует сердце,
в груди я чувствую Холод могилы,
и Всё мне не мило.
<...>
И мёртвую душу мою растрепал я,
призвав на Помощь паучьи узоры
забытых взоров.
Настала Ночь, зажигаются звёзды,
вонзая кинжалы в холодное лоно
реки зелёной.

Я твоё повторяю Имя
этой ночью во тьме молчаливой,
и звучит оно так отдалённо,
как ещё Никогда не звучало.
Это имя дальше, чем звёзды,
и печальней, чем Дождь усталый.
Полюблю ли Тебя я снова,
как Любить я умел когда-то?
Разве Сердце моё виновато?
И какою Любовь моя станет,
когда белый Туман растает?

Любовь моя, Цвет зелёный.
Зелёного ветра всплески.
Далёкий парусник в море,
далёкий Конь в перелеске.
Ночами, по Грудь в тумане,
Она у перил сидела -
серебряный иней взгляда
и зелень волос и тела.
Любовь моя, цвет зелёный.
Лишь месяц цыганский выйдет,
весь Мир с неё глаз не сводит -
и только она не видит.

Дождик идет в Сантьяго,
сердце любовью полно.
Белой камелией в небе
светится солнца пятно.
Дождик идёт в Сантьяго:
ночи такие темны.
Трав серебро и грёзы
лик закрывают луны.
Видишь, на Камни улиц
падает тонкий хрусталь.
Видишь, как шлёт тебе море
с ветром и мглу и печаль.
Шлёт их тебе твое море,
солнцем Сантьяго забыт;
только с утра в моём сердце
капля дождя звенит.

Облекается прошлое
в железные латы
и свой Слух затворяет
дымом облачной ваты.
Его Тайна веками - за замка́ми.

Это Счастье и Есть -
умереть от невидимых стрел
лазурных небес.

Зубы Кости слоновой
у луны ущерблённой.
О, канун умиранья!
Ни былинки зелёной,
опустелые гнёзда,
пересохшие русла...
Умирать под луною
так старо и так грустно!
Донья Смерть ковыляет
мимо ивы плакучей
с вереницей иллюзий -
престарелых попутчиц.
И как злая колдунья
из предания злого,
продает Она Краски -
восковую с лиловой.
А Луна этой ночью,
как на Горе, ослепла -
и купила у Смерти
краску бури и пепла.
И поставил я в сердце
с невеселою шуткой
балаган без актеров
на ярмарке жуткой.

Стихотворная книга это мёртвая осень;
Стихи - это чёрные Листья
на белой земле,
а читающий Голос дуновение ветра:
он стихи погружает
в Грудь людей, как в пространство.
Поэт - это дерево
с плодами печали:
оно плачет над тем, что любит,
а листья увяли.

В глубинах зелёного неба
зелёной Звезды мерцанье.
Как Быть, чтоб Любовь не погибла?
И что с нею станет?
С холодным туманом
высокие башни слиты.
Как нам Друг Друга увидеть?
Окно закрыто.
Сто звёзд зелёных
плывут над зелёным небом,
не видя ста белых башен,
покрытых снегом.
И, чтобы моя тревога
казалась живой и страстной,
я должен её украсить
улыбкой красной.

Слушай, Сын, тишину эту мёртвую зыбь тишины,
где идут отголоски ко дну.
Тишину,
где немеют сердца,
где не смеют
поднять Лица.

Я люблю Тебя, люблю безумно,
с книгой мертвой и с улыбкой грустной,
в башне ожиданья темно-синей
и в пещере смутных, душных лилий,
на постели моря, в лунной нише,
на балу, что снится черепахе.

В Окно постучала полночь,
и Стук ее был беззвучен.
На смуглой руке блестели
браслеты речных излучин.
Душа моя, став рекою,
играла под звездной кровлей.
А Время на циферблатах
уже истекало кровью.

Неустанно
гитара плачет,
как Вода по каналам - плачет,
как ветра над снегами - плачет,
не моли её о молчанье!
Так плачет Закат о рассвете,
так плачет стрела без цели,
так Песок раскалённый плачет
о прохладной красе камелий.
Так прощается с жизнью птица
под угрозой змеиного жала.
О гитара,
бедная жертва
пяти проворных кинжалов!