Книга: История одного города

Человеческая Жизнь - сновидение, говорят философы-спиритуалисты, и Если б они были вполне логичны, то прибавили бы: и История - тоже сновидение. Разумеется, взятые абсолютно, оба Эти сравнения одинаково нелепы, однако нельзя не сознаться, что в Истории действительно встречаются по местам словно провалы, перед которыми Мысль человеческая останавливается не без недоумения. Поток Жизни как бы прекращает свое естественное Течение и образует водоворот, который кружится на одном месте, брызжет и покрывается мутною накипью, сквозь которую невозможно различить ни ясных типических Черт, ни даже сколько-нибудь обособившихся явлений. Сбивчивые и неосмысленные События бессвязно следуют одно за другим, и Люди, по-видимому, не преследуют никаких других целей, кроме защиты нынешнего дня. Попеременно, они то трепещут, то торжествуют, и чем сильнее дает себя чувствовать Унижение, тем жестче и мстительнее торжество. Источник, из которого вышла эта Тревога, уже замутился; начала, во Имя которых возникла Борьба, стушевались; остается борьба для борьбы, Искусство для искусства, изобретающее дыбу, хождение по спицам и т. д.

Портрет этот производит Впечатление очень тяжелое. Перед глазами зрителя восстает чистейший тип идиота, принявшего какое-то мрачное Решение и давшего себе клятву привести его в Исполнение. Идиоты вообще очень опасны, и даже не потому, что они непременно злы (в идиоте Злость и Доброта - совершенно безразличные Качества), а потому, что они чужды всяким соображениям и Всегда идут напролом, как будто Дорога, на которой они очутились, принадлежит исключительно им одним. Издали может показаться, что это Люди хотя и суровых, но крепко сложившихся убеждений, которые сознательно стремятся к твердо намеченной Цели. Однако ж это оптический Обман, которым отнюдь не следует увлекаться. Это просто со всех сторон наглухо закупоренные Существа, которые ломят Вперед, потому что не в состоянии сознать себя в Связи с каким бы то ни Было порядком явлений...

И начал он обдумывать свое Намерение, но чем Больше думал, тем больше запутывался в своих мыслях. Всего более его смущало то, что он не мог дать достаточно твердого определения слову " Права". Слово " Обязанности" он сознавал очень Ясно, так что мог об этом предмете исписать целые дести бумаги, но "права" - что такое "права"?
Достаточно ли определить их, сказав: "всякий в дому своем благополучно да почивает"? не будет ли это через чур уж кратко? А с другой стороны, Если пуститься в разъяснения, не будет через чур уж обширно и для самих глуповцев обременительно?